Corvinus Oleander (olean_der) wrote in animus_ru,
Corvinus Oleander
olean_der
animus_ru

ПОЕЗД С ЧЕРНЫМИ ОКНАМИ



знаешь, что я вижу,

когда смотрю на тебя?

я вижу мертвеца,

ибо ты покойник и есть.

ты угас. ты потух.

ты вспыхнешь лишь в одном случае:

если я хорошенько спрысну тебя бензином

и поднесу горящую спичку.

лишь тогда ты сумеешь превратиться

в радостный факел…

заглядывая в твое сердце,

я вижу лишь пустоту.

много-много серого.

твое нутро затянуто

невыносимо толстым слоем

унылой, тусклой паутины…

пау-тины, этой паучьей тины.

ты – мертвая паучиха!

 

медленно и надрывно

словно смертельно раненое животное

поезд ползет по черной ночной степи –

черная точка на черном крепе,

если смотреть сверху,

откуда глядят птицы.

среди немощных стариков,

пожилых мужчин и женщин,

привлекательных и не очень особ,

среди воинственно настроенных юношей,

среди белых, смуглых, темных

и еще черт знает каких,

еду я – тихо сижу,

не вступая в беседы и споры,

которые то тут, то там

вспыхивают, горят и затухают

словно факелы в руках мятежников.

кто слушает, многое слышит…

 

грохочут чугунные молоты колес,

гуляют по уходящим в бесконечность

наковальням рельсов.

молоты куют время.

секунды.

минуты.

часы.

второй день пути умирает,

из последних сил сопротивляясь

своему палачу – ночи,

а гвалт, стоящий в вагоне,

следуя за днем,

как следует жена

на погребальный костер мужа,

медленно погружается

в могилу ночного сна.

ночью вы не живете,

но словно мертвецы

покоитесь на гробах-лежанках.

по ночной степи едет поезд.

у поезда черные окна.

поезд везет мертвецов.

мертвецы лежат:

одни, раскинув руки и ноги,

другие – свернувшись в клубок,

словно плод в мертвой утробе.

 

голова мертвеца,

сидящего передо мной,

в такт движения вагона

безвольно болтается на груди,

уставившись в пол незрячими глазами.

другой смотрит в окно,

но видит лишь черноту.

окна черны.

я затерян среди десятков,

сотен мертвецов,

но я один знаю страшную истину:

ВЫ ВСЕ ДАВНО УМЕРЛИ.

и тот факт,

что поезд мчит вас вперед

не меняет ровным счетом ничего.

вы – мертвецы.

вы умерли в тот самый миг,

когда ваши души оказались здесь –

в мире, населенном покойниками.

мертвецы говорят,

ходят,

роют землю,

сидят,

лежат,

не подозревая о том,

что мертвы.

никто вокруг не помнит

настоящую, истинную жизнь,

жизнь, когда сердце

разрывается от любви и ненависти,

от счастья безумного и горечи обреченного.

жизнь, которая каждую минуту,

каждое мгновение висит на волосок от смерти

и потому ценится,

как самое великое сокровище мира.

кто помнит о такой жизни?

о настоящей жизни?

о жизни, в которой душа

переполнена ужасом и восторгом,

нечеловеческой тоской

и звериной злобой?

а я помню.

один из тысяч.

миллионов.

и я хочу крикнуть что есть силы,

заорать бешенным воплем:

 

опомнитесь!

опомнитесь, люди!

ведь это – давно не жизнь!

вы все пребываете в аду!

я хочу крикнуть это.

я хочу.

но у меня нет сил.

нету сил.

но даже если случится чудо,

даже если я найду их,

даже если крикну,

чтобы прервать этот смертный сон,

это адское оцепенение,

чтобы разбудить,

чтобы вернуть к жизни,

даже если это случится,

мертвые уши не услышат меня.

потому и сижу я один.

молчалив

и печален.

изредка улыбаясь,

когда мимо проходит мертвый младенец

или мертвая старуха

гладит мертвых цыплят.

 

вы все давно умерли.

у вашего поезда черные окна.

 

 

 

 

 

 

(С) Корвинус Олеандр


 
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
  • 0 comments